«Мы не для Африки, а вместе с Африкой»: Ирина Абрамова — об ожиданиях от третьего саммита
28—29 октября 2026 года в Москве состоится третий саммит «Россия — Африка». Накануне мероприятия политический обозреватель «Интерфакса» Вячеслав Терехов побеседовал с директором Института Африки РАН членом-корреспондентом РАН Ириной Абрамовой. В центре внимания — сотрудничество России со странами Африки и конкуренция за влияние на континенте.
Ирина Абрамова на торжественном открытии проекта «Популяризация русского языка и образования в странах Африки»
Мы не для Африки, мы вместе с ней чего-то добились
— Это будет третий саммит. Можно ли определить, как выполняется декларация второго? Спрашиваю потому, что нередко в декларациях записано много пожеланий, а на практике всё пусто.
— Я бы так не сказала, потому что и на деле реализовано очень много. Вот хороший показатель: количество российских компаний, заинтересовавшихся африканским направлением, значительно возросло. Пожалуй, самых больших успехов мы добились на образовательном и научном треке. После увеличения в три раза квот для студентов из Африки в России в настоящий момент учится свыше 37 тысяч африканцев. Это больше, чем в любой отдельный год обучалось во всём Советском Союзе. Создан Консорциум «Российско-африканский сетевой университет» (РАФУ), а при Санкт-Петербургском горном университете с 2025 года действует Российско-Африканский сырьевой диалог.
Развивается сотрудничество в сфере продовольственной безопасности — это и наш экспорт, и передача технологий, создание совместных лабораторий. Активно работают российские геологи, транспортные компании. Причём подключаются даже и те наши компании, которые раньше работали только на Дальнем Востоке.
Очень активно работают финансовые структуры, в частности, такие организации, как А7 или банк ПСБ. Реализуется крупный проект по строительству атомной электростанции в Египте на берегу Средиземного моря, активно работают учёные. В частности, наш институт только за последний период подписал соглашения с шестью африканскими университетами и научно-исследовательскими центрами, и в этом году планируется ещё три подписания. Это очень важное направление взаимодействия, особенно с точки зрения аналитического сопровождения деятельности не только государства, но и наших частных структур.
В медицине Роспотребнадзор очень активно работает на африканском континенте, открывает свои представительства, мобильные лаборатории и по диагностике, и по борьбе с инфекционными заболеваниями.
Остановлюсь ещё раз на работе геологов. Наши «Росгеология», «Зарубежгеология» имеют колоссальный опыт по определению и открытию новых видов ресурсов. И не только геологоразведка, но и в дальнейшем добыча полезных ископаемых и переработка на месте, потому что Россия в этом тоже имеет свой интерес. Да, мы сами тоже чрезвычайно богаты природными ресурсами, но по определённым их видам зависим от поставок извне. Это алюминий, уран, редкоземельные металлы и целый ряд других полезных ископаемых, как, например, кобальт, хром, медь. У нас это всё есть, но, как правило, залегает на Севере и себестоимость разработки несравнима с Африкой. Поэтому у нас обоюдный интерес — поиск, добыча, переработка сырья на месте и поставки в Россию.
А санкции?
— Перечень весьма весомый. Но, к сожалению, есть ещё и такой обременяющий фактор, как санкции.
— Конечно, хотелось бы, чтобы сотрудничество развивалось быстрее, но мы понимаем, что сдерживающим фактором являются санкции. Очень многие африканцы боятся их, и часто даже и там, где не нужно.
— А что нужно при этом?
— Всегда нужно искать альтернативные варианты, и в этом смысле Россия, которая никогда не колонизировала Африку, всегда может быть равноправным партнёром, потому что, как сказал президент РФ: «Мы не для Африки, а мы вместе с Африкой». И вот это слово «вместе» и есть общее решение проблем.
Что саммит грядущий нам готовит?
— Будет ли на третьем саммите принята конкретная программа совместных проектов, учитывающая все эти сложности?
— Я очень надеюсь на это, потому что к нам приедет больше первых лиц, чем на второй саммит. Это важный показатель увеличения интереса к нашей стране. Надеюсь, что на саммите будет принят новый план Форума партнёрства Россия — Африка на три года, где будут прописаны не только основные направления, но и конкретные ответственные за каждое из этих направлений. Я думаю, что основной сферой взаимодействия останется научно-технологическое партнерство, в частности, в сфере образования, в сфере искусственного интеллекта. Куда же без него теперь? И я думаю, что наши компании при поддержке государства, действительно, смогут реализовать свои проекты.
Африка — калейдоскоп возможностей
— Извините, но при этом нельзя не задать вопрос о том, насколько в странах Африки сегодня есть условия для развития ИИ и электроники, учитывая существующие проблемы в сфере образования и подготовки кадров. Или Африка — это своеобразный калейдоскоп возможностей?
— Точно так. Во многих странах активно идет использование современных технологий, в том числе искусственного интеллекта. Они в некоторых областях очень даже преуспели, у них есть стратегия развития искусственного интеллекта, принятая самими африканцами, у них есть центры искусственного интеллекта. А по таким направлениям цифровой трансформации, как, например, финтех или цифровые платежи, некоторые африканские страны дадут сто очков вперёд не только России, но и западным государствам.
Действует ИИ и в социальной сфере. В частности, в Африке активно работает наш «Яндекс». И вот эти все цифровые услуги, начиная от службы «единого окна» и заканчивая доставкой товаров, торговые платформы, такси, все это активно приживается в Африке. И мы все эти цифровые сервисы можем активно продвигать.
Конечно, мы должны там работать в сфере искусственного интеллекта, именно в его смысловом наполнении, потому что ИИ должен быть национальным, чтобы невозможно было с его помощью из других стран манипулировать всеми процессами — и экономическими, и политическими, которые происходят в стране.
Кто впереди всего континента?
— Мы всё время говорим вообще об Африке, но там свыше 50 стран. В каких из них наибольшие успехи в сфере электроники и ИИ?
— В первую очередь это Кения, Руанда, ЮАР. Вот интересный показатель: Нигерия с 2021 года перешла к использованию цифровой валюты — электронной найры. Кроме того, Нигерия и Южная Африка сегодня входят в число мировых лидеров по распространению криптовалют. Поэтому то представление об Африке, которое есть у наших читателей, я хотела бы изменить. Африка — это не отсталый континент, полный болезней, голода и нищеты, это континент, который очень быстро развивается, который перескочил определённую стадию своего развития и вполне активно входит в цифровую фазу. У Африки есть такое преимущество, как 800 млн молодых людей, потому что все современные, в первую очередь цифровые, технологии лучше всего воспринимаются молодёжью.
С кем мы в этом многообразии?
— С какими странами у нас сейчас наиболее развитые отношения и в каких областях?
— У нас очень активно развивается торговый оборот с Египтом, Алжиром, Южной Африкой и, пожалуй, с Нигерией. Это традиционные наши партнёры на континенте. Но сейчас на передний план выходят такие государства, как Мали, Нигер и Буркина-Фасо. Мы очень активно развиваем отношения с Республикой Конго, а в последнее время, с приходом нового президента в Гане, активизируются отношения и с этой республикой. И конечно, Эфиопия, которая близка нам в том числе в области нашей религиозной идентичности — православия. Очень активно развиваются отношения с Танзанией, причём по разным направлениям. С Зимбабве у нас традиционно добрые отношения. Вот те страны, с которыми мы в первую очередь сотрудничаем.
Всё хорошо, но что-то надо подправить, исправить, создать новое… И что?
— При таком широком спектре развития, вероятно, есть что-то, что надо исправить?
— Да, мешает отсутствие координации. На мой взгляд, нужен всё-таки единый орган, который бы занимался нашей деятельностью на африканском направлении, будь то какой-то аналог ГКЭС или аналог министерства внешней торговли. Нужен единый центр принятия решений, нужен инвестиционный фонд, нужны льготы для нашего бизнеса, но тем не менее нужно и соблюдать интересы государства, а значит и координировать все наши усилия.
Вернусь к теме санкций и возможностей развития отношений, несмотря на них. Нам нужна новая платёжная платформа, возможно, цифровая, которая не была бы привязана к доллару. Создание такой платформы становится необходимостью, поскольку сегодня большинство международных платежей по-прежнему проходит через долларовую систему. И, кстати, его доля в мировых расчётах не падает, а растёт: падают резервы в долларах, а расчёты растут, потому что пока нет ещё промежуточной расчётной единицы. Но тут мы можем использовать цифровой опыт, который есть и у африканских стран. Мы должны искать какие-то новые цифровые решения, и ряд наших организаций, в частности банк ПСБ, тоже идёт к этому. Есть возможности работать через такие структуры, как БРИКС и ШОС.
Что делать нам? Денег у нас по понятным причинам не очень много, поэтому нужно искать альтернативные пути и думать о каких-то высокодоходных проектах. Если мы заходим в Африку, то мы, в первую очередь, чтобы экономить наши деньги, должны заходить пулом компаний — не каждая компания сама по себе, а объединять усилия, чтобы на рынок одновременно выходили, например, горнодобывающие компании, энергетические компании и компании, занимающиеся строительством дорог. Тогда мы экономим ресурсы.
Важно понимать, что нам нужна концентрация всех ресурсов, в первую очередь финансовых, а для этого нужны специалисты, которые будут объяснять, на что лучше потратить деньги и где будет лучше отдача. Этим, собственно, и занимаются российские ученые, аналитики, в том числе и наш институт.
Источник: «Интерфакс».
