От крепости Нарын-кала до могильников Белозёрья. В Москве прошла ежегодная археологическая конференция
Двенадцатого и тринадцатого марта 2026 года в Институте археологии РАН (ИА РАН) состоялась ежегодная научная конференция «Археологические исследования: новые материалы и интерпретации», посвящённая новейшим открытиям и актуальным проблемам археологической науки. Исследователи из Москвы, Санкт-Петербурга, Красноярска, Барнаула, Краснодара, Минска и Полоцка рассказали коллегам о самых ярких открытиях прошедшего полевого сезона.
Директор ИА РАН академик Николай Макаров подчеркнул уникальный принцип формирования программы: критерием отбора докладов является новизна и значимость результатов. Организаторы сознательно стремятся избегать «бесконечного рассказа о тех памятниках, которые уже известны», фокусируясь на исследованиях, которые задают научную повестку и притягивают внимание исследователей и общественности.
Академик обратил внимание на трансформацию научной коммуникации в современном мире. По его словам, археология стала наукой, где первые результаты подаются очень быстро — через СМИ. И этот режим работы навязан исследователям, даже если полученные данные не всегда в полной мере верифицированы. Тем не менее, именно мартовские конференции в ИА РАН призваны представить более объёмные, выверенные научные данные, позволяющие составить репрезентативный срез современного состояния науки, включая не только информацию о новых памятниках, но и новые мысли исследователей.
Дагогнинское 2-е поселение эпохи палеометалла в приморском Дагестане
Открывая научную часть конференции, старший научный сотрудник отдела археологии Бронзового века ИА РАН Роман Мимоход рассказал о раскопках нового энеолитического поселения на Северо-Восточном Кавказе. «Речь пойдёт о новейших раскопках, которые проводились экспедицией Института археологии РАН в прошлом году, и мало того, они не закончены. Эти раскопки дали очень интересный материал, которого в Приморском Дагестане и на Северо-Восточном Кавказе не было», — отметил докладчик. Работы носили спасательный характер, поскольку памятник попал в зону строительства трассы «Кавказ». Поселение занимает площадь в два гектара, и на сегодня исследовано уже 13 тыс. квадратных метров.
Одним из главных достижений стала блестящая стратиграфическая картина. На памятнике фиксируются сменяющие друг друга слои: погребённая почва, затем слой эпохи энеолита, выше — слой ранней бронзы и, наконец, слой средней бронзы. «Слои следуют один за другим, что даёт очень хорошие перспективы для разработки хронологии этого интересного памятника», — отметил докладчик.
Также были представлены уникальные материалы разных эпох. Для слоя средней бронзы характерны круговые жилые конструкции с использованием ровиков, которые, по мнению исследователей, служили для прижатия полов шатровых сооружений. Среди находок выделяется серия предметов культа — мелкая глиняная пластика, фигурки быков, у которых хорошо показаны рога. Однако самым интересным, по словам докладчика, является слой энеолита. Здесь также встречаются жилища с шатровыми конструкциями, но появляется и новый тип крепления — каменные обкладки. В погребениях энеолита представлен тот же адоративный обряд, однако есть и важное отличие: захоронения были совершены в хозяйственных ямах.
Важным открытием стали результаты обработки кремневой коллекции. Присутствие изделий из обсидиана свидетельствует о связях населения Дагестана с Южным Кавказом. «Кремниевая индустрия оказалась настолько интересной, что ставится вопрос о выделении пока только по камню новой дагогнинской культуры. Скорее всего, так и будет, потому что этих материалов в Дагестане до наших раскопок не было», — подытожил учёный.
Открытия в Нарын-кале
Другой доклад, подготовленный коллективом из Института археологии РАН, был посвящён открытиям в цитадели Дербента — знаменитой крепости Нарын-Кала — подземного крестообразного сооружения, которое в XIX в. использовалось как водохранилище, но вокруг которого давно ведутся споры о его более раннем происхождении. «Первую такую самую яркую гипотезу высказал Александр Абакарович Кудрявцев. Он убеждён, что в основании водохранилища находится древний христианский храм, построенный в четвёртом веке», — рассказал заведующий отделом средневековой археологии ИА РАН Владимир Коваль.
В 2024 году исследователи заложили раскоп площадью 500 квадратных метров, а в прошлом году довели его до 750 метров. Этот раскоп стал самым большим за всю историю изучения Нарын-Калы и по площади равен всем предыдущим исследованиям вместе взятым. На вскрытой площади было обнаружено 150 различных сооружений — кладок, вымосток, водопроводов из гончарных труб, отопительных сооружений, очагов и тандыров, датирующихся в интервале с XVII по XIX вв. на основе керамических импортов из Ирана и Китая, а также 140 монет, включая русские полушки и восточные монеты Дербентского ханства.
Главные открытия ждали археологов в восточной части раскопа. Первым из них стал материк, обнаруженный на неожиданно малой глубине — всего 0,8 метра от современной поверхности. «На Нарын-кале мощность культурного слоя колеблется от четырёх до десяти метров, — поделился Владимир Коваль. — И увидеть материк буквально под ногами, сняв там несколько пластов, это было шоковое состояние». Выяснилось, что раскоп попал на гребень скалистого отрога, в который врезано знаменитое крестообразное сооружение. Поскольку на материке лежали слои не ранее XVII в., стало ясно: верхняя часть подземной конструкции была сооружена именно в это время. «Теперь мы можем уверенно говорить, что верхняя часть этого сооружения — это действительно водохранилище XVII века», — констатировал докладчик.
Ещё одним открытием стало обнаружение в восточной части раскопа средневекового мусульманского кладбища прямо внутри городских стен цитадели. Младший научный сотрудник отдела сохранения археологического наследия ИА РАН Роман Модин рассказал, что погребения были опущены в материк и засыпаны тем же грунтом, поэтому их пятна не читались, и захоронения обнаруживались уже непосредственно на уровне костяков. Ситуация осложнялась тем, что более поздняя интенсивная застройка XVII–XIX вв. срезала верхние части могильных ям и частично разрушила сами погребения. «Сразу после обнаружения первых двух захоронений мы ещё не думали, что это кладбище, потому что в мусульманских городах кладбища не принято устраивать непосредственно внутри городских стен, — пояснил Роман Модин. — Но потом, когда погребений стало уже пять, мы увидели, что они располагаются рядами. Стало очевидно, что мы наткнулись на участок древнего кладбища».
Исследователи предположили, что появление некрополя внутри крепости могло быть связано с экстраординарными событиями, например, военными действиями, когда выносить умерших за пределы города не представлялось возможным. Однако данные антропологов скорректировали эту гипотезу. Характер патологий указывал на то, что это было рядовое население, чей образ жизни был связан с физическим трудом и ношением тяжестей. Таким образом, в какой-то период времени на территории цитадели Дербента существовало кладбище рядовых горожан — случай уникальный и не имеющий аналогий для мусульманских городов региона. О датировке некрополя пока можно сказать лишь то, что он старше XVI в., так как могилы перекрыты застройкой этого времени. В культурном слое найдено большое количество обломков могильных плит с прочерченным геометрическим и растительным орнаментом, арабскими надписями и розетками, некоторые из которых были использованы в качестве вторичного строительного материала. Эти находки открывают новую страницу в изучении средневековой истории одного из древнейших городов России.
Алтай в хуннуско-сяньбийско-жужанское время
Заведующий кафедрой археологии, этнографии и музеологии Алтайского государственного университета Алексей Тишкин подвёл итоги масштабного культурно-хронологического анализа археологических материалов Алтая периода великих кочевых империй. «Хронологической границей между скифо-сакским и хуннуским временем в древней истории Южной Сибири считается рубеж III–II вв. до н. э., когда население этого региона было подчинено в ходе завоевательного похода шаньюя хунну Маодуня», — пояснил он.
Типологический анализ инвентаря из учтённых булан-кобинских памятников позволил выделить среди них три хронологические группы, каждой из которых соответствует определенный типовой набор вещей: усть-эдиганский этап, бело-бомский этап и верх-уймонский этап. «Синхронизация обозначенных этапов с известными историческими событиями, происходившими Центральной Азии и на сопредельных территориях, помогли понять причины изменений в материальной культуре населения Алтая и соответствовавшие им направления контактов», — пояснил Алексей Тишкин.
Колодцеобразные гробницы Красной Поляны
Колодцеобразные гробницы, обнаруженные и исследованные в 2024 году при спасательных раскопках археологического комплекса Краснополянский IV (Краснодарский край), относятся к концу III – началу II тыс. до н. э. — к такому выводы пришли археологи, изучив типологические особенности погребального инвентаря, сопровождавшего захоронения в некрополе. Это заметно удревняет предполагаемое время бытования таких памятников: ранее предполагалось, что время их бытования относится к середине II тыс. до н. э.
Некрополь Краснополянский IV расположен в окрестностях Сочи на северной окраине поселка Красная Поляна и известен мегалитическими постройками: дольменами, каменными курганами, а также сложенными из отдельных камней гробницами в виде колодцев — это редкая и малоизученная разновидность погребальных конструкций эпохи бронзы, которая, как полагали учёные, существовала как один из поздних вариантов дольменов.
Археологи исследовали девять сохранившихся гробниц, остатки ещё нескольких разрушенных, погребения в каменных ящиках между гробницами, а также дополняющие внешние конструкции: кромлехи, каменные насыпи и панцири. Большинство гробниц сложено из призматических блоков и плиток камня и сверху перекрыто мощными плитами. Входные отверстия гробниц обращены в южную сторону и закрыты каменными пробками. Гробницы окружали кольцевые ограждения-кромлехи диаметром до 6–7 метров из крупных камней, соединенными каменными стенками. В гробницах обнаружены останки мужчин, женщин и детей, а также сопровождавший погребения инвентарь: керамические сосуды, металлические, костяные и кремневые изделия, фаянсовые, сердоликовые и гагатовые бусы. Особенности материальной культуры строителей гробниц и типологические характеристики некоторых находок позволяют предположительно отнести период строительства и функционирования колодцеобразных гробниц к последним векам III – началу II тыс. до н. э. Эти данные существенно, почти на полтысячелетия, удревняют период строительства данного вида памятников, считавшихся до сих пор позднейшим проявлением кавказского мегалитизма. Более точно о времени бытования гробниц можно будет говорить после получения результатов радиоуглеродного анализа.
Люди из курганных и грунтовых сельских могильников Северной и Северо-Восточной Руси X–XIII вв.
Член-корреспондент РАН Мария Добровольская и академик Николай Макаров представили результаты анализа динамики индивидуальной мобильности и пищевых ресурсов, реконструированные по данным изотопного анализа палеоантропологических материалов пяти древнерусских могильников конца X – начала XIII в., расположенных в Суздальском Ополье и Белозёрье (Вологодская область) — территории, на которой в начале II тыс. находились земли Северо-Восточной Руси. Эти памятники исследовали, начиная с начиная со второй половины 80-х годов, и в настоящее время являются эталонными для изучения сельских общностей древнерусского времени.
Изучение изотопного состава стронция эмали зубов людей впервые позволили понять, были ли в этом обществе «мигранты первого поколения», то есть люди, переехавшие сюда из других мест. Как показало исследование, на протяжении первой половины — середины XI в. в этих обществах был довольно большой процент выходцев из северных областей Европы. Но при этом мигранты по культурным маркерам (элементам погребальной обрядности, предметам найденных в захоронениях) никак не отличались от людей, родившихся в этих местах: все они принадлежали к единой культуре древнерусского населения.
Анализ данных по изотопному составу азота, углерода и коллагена костной ткани показал, что в рационе населения Северо-Восточной Руси доля белковой пищи (мясной и молочной) преобладала над долей растительной пищи, полученной из злаков. Это соотношение схоже с пищевой моделью средневекового населения северной части Европы. Особое место в этой картине занимает пищевая модель, реконструированная по данным некрополя Шекшово 9. Пропорции мясо-молочной и растительной пищи, характерные для рациона людей, погребенных в этом могильнике, близка к пищевым моделям средневекового славянского населения Центральной и Восточной Европы, в рационе которых преобладал растительный компонент. Как отмечают исследователи, такая пищевая модель может быть «мостиком» между этими двумя традициями.
С полной программой и аннотациями докладов, представленных на конференции, можно познакомиться на сайте Института археологии РАН.
